Мозг умеет рассуждать без слов: логика и язык оказались разными системами

Исследование вышло в журнале Proceedings of the National Academy of Sciences. Работу вела Эвелина Федоренко, доцент кафедры мозга и когнитивных наук в Институте Макговерна при MIT, вместе с постдоком Хоуп Кин. К работе присоединились коллеги из Университетского колледжа Лондона, среди них Розмари Варли, специалист по приобретённым нарушениям речи.

Кто участвовал

В центре работы — два человека с тяжёлыми нарушениями речи после инсульта. Их результаты сравнивали с группой людей без таких нарушений.

Выборка крошечная, и это стоит держать в голове с самого начала. Но у неё есть особая ценность: такие случаи редки, а именно они позволяют проверить, что останется от мышления, когда язык выведен из строя.

Что нужно было решать

Задания подобрали разные, чтобы охватить и разные типы рассуждения.

Первое — числовые последовательности: требовалось уловить скрытое правило, по которому одни числа превращаются в другие. Второе — матрицы с геометрическими узорами, где надо достроить недостающий элемент. Третье — силлогизмы, рассуждения вида «если… то…».

Первые два типа задач проверяют индуктивное мышление, когда правило выводят из примеров. Третий — дедуктивное, когда из общего утверждения выводят частное.

Подбор неслучаен. Если бы рассуждение опиралось на язык, силлогизмы должны были пострадать сильнее всего: они и выглядят как словесные конструкции. Именно поэтому их и включили — как самую жёсткую проверку.

Что получилось

Участники с нарушенной речью справлялись с задачами наравне со здоровыми. Ответ они показывали жестами или набросками — словами объяснить не могли, но решение находили.

Томография дала вторую половину картины. Отдельно определили, какие зоны у каждого человека отвечают за обработку речи, а какие входят в так называемую сеть множественных требований — систему, которую мозг подключает к трудным задачам любого рода. Оказалось, что во время рассуждения языковая система не активировалась. Ни при индуктивных задачах, ни при дедуктивных.

То есть речь идёт не только о том, что человек без речи справляется. У людей с сохранной речью языковые зоны тоже оставались в стороне, когда мозг решал логическую задачу.

Что это меняет

Результат спорит с давним философским допущением, будто язык необходим для мышления. Картина, которую рисуют данные, другая: язык — система для передачи мыслей, а не то, на чём они держатся.

Практическое следствие касается людей с афазией, то есть с нарушением речи после инсульта или травмы. Потеря слов легко читается окружающими как потеря рассудка, и человека начинают считать неспособным понимать и решать. Эти данные говорят, что мышление может оставаться сохранным, даже когда выразить его нечем.

Отдельная линия — искусственный интеллект. Нынешние языковые модели строят рассуждение внутри языка. Работа намекает, что у человека это устроено иначе, и разделение двух систем может оказаться полезной подсказкой для разработчиков.

Чего работа не показывает

Главное ограничение названо выше: людей с нарушенной речью было двое. На таком числе нельзя утверждать, что так устроены все.

И вывод не отменяет пользы языка для мышления. Речь помогает удерживать сложные конструкции, проверять их и передавать другим. Работа показывает другое: без языка рассуждение не исчезает.

Стоит уточнить и то, что задачи были логическими. Как обстоит дело с другими видами мышления — размышлением о будущем, моральными оценками, планированием — эта работа не проверяла. Возможно, там связь с языком окажется теснее.

Что из этого следует

Привычная формула «думаем словами» оказывается неточной. Мышление и речь опираются на разные мозговые системы, и логика работает, когда язык молчит. Для людей, потерявших речь, это важное напоминание: молчание не означает, что человек перестал понимать.

Житейски это подтверждается ощущением, знакомым многим: мысль есть, а слова для неё не находятся. Долгое время такое переживание считали иллюзией — мол, если не сформулировано, то и мысли толком нет. Данные говорят обратное: у мысли и её словесного выражения разные механизмы, и одно способно работать без другого. Трудность с формулировкой — это затруднение перевода, а не отсутствие того, что переводят.

Источник: Kean H., Varley R., Fedorenko E. и др. Proceedings of the National Academy of Sciences, 2026, том 123, выпуск 28. DOI: 10.1073/pnas.2520095123. Институт Макговерна, MIT. Изложение — ScienceDaily.