Отвергнутые придумывают больше идей, проигнорированные — более злые: два вида исключения бьют по-разному

Творчество принято считать полезным свойством, двигающим решение задач. Когда же расходящееся мышление направляют на то, чтобы навредить другому, психологи говорят о злонамеренном творчестве. Его продукты соединяют вредоносный умысел с новизной, а потому опасны, плохо распознаются и трудно предугадываются.

К такому люди прибегают, столкнувшись с угрозой или несправедливостью. Социальное исключение — один из обычных запускающих обстоятельств.

Два разных исключения

Ключевое различение работы состоит в том, что виды исключения не равны между собой.

Прямое отвержение — открытое действие, угрожающее основной потребности принадлежать к группе. Игнорирование, то есть молчаливое обхождение, устроено иначе: оно угрожает ощущению собственного влияния на происходящее.

Группа Цзюньшэна У из Нинбоского университета предположила, что эти две угрозы по-разному меняют желание помогать другим — и через него по-разному сказываются на мстительной изобретательности.

Первый опыт: количество против злости

120 студентов случайным образом разделили на три группы и попросили пять минут письменно вспоминать. Одни описывали случай, когда их прямо отвергли и дали понять, что они нежеланны. Другие — случай, когда их обходили молчанием, но неприязни не высказывали. Третьи, для сравнения, — обыденное событие прошедшего дня.

Затем всем предлагали вообразить соперника в любви, вызвавшего злость, и придумать как можно больше изобретательных способов отомстить, не считаясь с тем, насколько это безнравственно. Независимые оценщики разбирали анонимные ответы по трём меркам: количеству уместных идей, их редкости на фоне остальных и степени вредоносности предложенного.

Группы разошлись отчётливо. Отвергнутые выдали больше своеобразных идей, но злости в них было немного. Проигнорированные придумали меньше и менее оригинально, зато их ответы получили заметно более высокие оценки по вредоносности.

Второй опыт: что происходит с желанием помогать

110 студентов прошли то же письменное задание, а потом оценивали по семибалльной шкале готовность пожертвовать вымышленному уличному сбору. Оценка служила мерой желания действовать на благо других.

Отвергнутые показали самую высокую готовность жертвовать. Проигнорированные — самую низкую, причём заметно ниже, чем люди из группы сравнения, никакого исключения не вспоминавшие.

Толкование авторов: прямое отвержение пробуждает желание восстановить связь и вернуть себе одобрение, а игнорирование запускает самозащиту и отстранение от других.

Третий опыт: проверка в обратную сторону

67 студентов разделили на две группы. Одни письменно вспоминали случай, когда помогли кому-то, — этим поднимали желание действовать на благо других. Вторые письменного задания не выполняли. Дальше все придумывали месть по тому же образцу.

У тех, кому подняли желание помогать, идей стало больше и они оказались весьма оригинальными. А вот вреда в них было измеримо меньше, чем у группы сравнения.

Вывод исследователей двойной. Стремление помогать даёт умственную энергию и упорство, нужные для творческой работы, поднимая и количество идей, и их новизну. Одновременно оно сдерживает порыв причинить серьёзный вред.

Стоит задержаться на том, почему это не противоречие. Желание помогать не отменяет злость и не мешает придумывать — оно меняет, куда направлено придумывание. Человек с таким настроем выдаёт больше ходов и более неожиданных, но отбирает из них те, что не наносят настоящего вреда.

Что здесь применимо

Практическое следствие лежит вне темы мести. Молчаливое обхождение бьёт не мягче прямого отказа, а иначе и по некоторым признакам тяжелее: оно уводит человека от других, тогда как открытый отказ, как ни странно, толкает к сближению.

Для любой среды, где люди работают вместе, это означает, что невключение в разговор, оставленное без ответа письмо и незамеченное предложение — не смягчённая форма отказа, а отдельное по последствиям действие.

Границы выводов

Авторы отмечают, что разделение злонамеренного творчества на количество, новизну и вредоносность может не улавливать его слитной природы: единая оценка, соединяющая новизну и вред, вероятно, точнее описывала бы происходящее в жизни.

Уровень эмоционального возбуждения участников напрямую не измеряли. Усилившиеся тяжёлые чувства способны сами по себе подпитывать упорство, нужное для придумывания, — отдельно от желания помогать.

Наконец, всё это происходило в воображении и на письме, а от воображаемой мести до действительной расстояние велико.