Страх смерти мешает спать — и делает это через тяжёлые кошмары

Работа вышла в журнале Death Studies 4 августа 2026 года. Участвовали 515 взрослых австралийцев: в среднем 44 года, 70 процентов — женщины. Каждый заполнил набор опросников — про тревогу о смерти, про тревожность вообще, про тяжесть бессонницы и кошмаров, а также про тип привязанности.

Тревога о смерти — это не мимолётная мысль «все люди смертны», а устойчивое беспокойство о собственной конечности, которое фоном давит на человека. У кого-то оно почти незаметно, у кого-то занимает много места в голове. Именно эту разницу опросник и старался поймать в цифрах.

Что нашли

Связь оказалась заметной: у людей с высокой тревогой о смерти сон был хуже, а кошмары — тяжелее. Но интереснее не сам факт связи, а её устройство.

Данные поддержали цепочку из трёх звеньев: тревога о смерти ведёт к более тяжёлым кошмарам, а те — к бессоннице. То есть страх смерти бьёт по сну не напрямую, а во многом через сны. Тяжесть кошмаров частично объясняет, почему тревога о смерти оборачивается плохим сном.

В такой цепочке есть внутренняя логика. Днём тревогу о конечности можно отодвинуть, занять голову делами. Во сне эта защита отключается, и то, чего человек избегает наяву, всплывает в тяжёлых сновидениях. Кошмар будит или делает сон рваным — и наутро человек не выспался. Ночь за ночью так складывается бессонница.

Что это не отменяет

Тип привязанности — то, как человек строит близкие отношения, — на эту связь не влиял. Иными словами, цепочка работала независимо от того, тревожный человек в отношениях или спокойный.

Важно и то, что кошмары объясняют связь лишь частично. Значит, тревога о смерти задевает сон и другими путями, которые эта работа не раскрывает. Кошмары — весомое звено, но не единственное. Тревога может, например, крутить мысли перед сном или держать тело в напряжении — эти пути исследование не измеряло.

Чего исследование не показывает

Границы у работы существенные. Замер одномоментный: всё измерили разом, поэтому направление стрелок — предположение, а не доказанная причина. Не кошмары могли расшатать сон, а плохой сон — усилить кошмары; из среза этого не разделить.

Все данные — самоотчёты, а они склонны искажать. Человек сам оценивал и свою тревогу, и тяжесть кошмаров, и качество сна — а свои состояния люди описывают неточно. И выборка однородная: в основном австралийцы, по большей части женщины, многие с высшим образованием. На другой аудитории картина может отличаться.

Зачем об этом знать

Практический смысл авторы формулируют так: тревога о смерти может играть в бессоннице большую роль, чем считалось, и стать отдельной мишенью для помощи. Обычно бессонницу лечат через гигиену сна и работу с тревогой вообще. Эта работа намекает, что иногда стоит смотреть глубже — на страх смерти и на кошмары, через которые он проявляется.

Для человека вывод не повод пугаться, а повод заметить связь. Если сон рушат тяжёлые повторяющиеся сны, а за ними стоит подспудный страх конечности, то и разбираться имеет смысл именно с ним, а не только со временем отхода ко сну.

Со страхом смерти работают в психотерапии, и существуют методы для самих кошмаров — например, переписывание сюжета сна наяву. Эта работа не проверяла, помогают ли они при такой бессоннице. Она лишь показывает, куда стоит посмотреть, если привычные меры не дают результата.

Что из этого следует

Итог сдержанный. Между тревогой о смерти и бессонницей есть связь, и во многом она идёт через тяжёлые кошмары. Причинность пока не доказана — для этого нужен более длинный замер. Но направление подсказывает новую точку приложения усилий: работать не только со сном напрямую, но и с тем страхом, который этот сон тревожит. Для тех, кому годами не помогает гигиена сна, это может оказаться недостающим звеном — стоит хотя бы держать его в поле зрения.

Источник: Menzies R. E., Brown J., Meaklim H. и др. Death Studies, 4 августа 2026. Изложение — PsyPost.