Подростковую тревогу связали с цепью из мозжечка, миндалины и таламуса

Подростковый возраст — время, когда мозг активно перестраивается, и тогда же впервые проявляются многие психические расстройства. Самые частые из них — тревожные: по данным, которые приводит Бостонская детская больница, они затрагивают больше 30% подростков в США. Как именно тревога связана с устройством развивающегося мозга, до сих пор понятно не полностью.

Авторы новой работы — Мадхумита Маджунат и Катерина Стамулис из отделения медицины подростков и молодых взрослых Бостонской детской больницы. Стамулис руководит в больнице лабораторией вычислительной нейронауки и работает также в Гарвардской медицинской школе. Статья вышла в журнале Imaging Neuroscience в открытом доступе 1 октября 2026 года. Больница распространила пресс-релиз через EurekAlert, 12 октября его пересказал Neuroscience News.

Кого и как изучали

Данные взяли из американского проекта ABCD (Adolescent Brain Cognitive Development) — крупнейшего в США долгосрочного исследования развития мозга и здоровья детей. В анализ вошли 3499 подростков, около 51% из них — девочки, медианный возраст — 12 лет. Для каждого были функциональная МРТ в покое, которая показывает, какие области мозга работают согласованно, пока человек ничего не делает, структурная МРТ с толщиной коры и объёмом отдельных областей, оценки тревожности и диагнозы тревожных расстройств — генерализованного и социального, — а также результаты когнитивных тестов.

Мозг авторы рассматривали как сеть. Для каждой области считали, насколько сильно она связана с другими и насколько важна для всей сети, — это называют центральностью. Для сетей целиком — насколько эффективно они передают информацию и насколько устойчивы к сбоям. Отдельно рассчитывали управляющие затраты — показатель того, во что обходится регуляция собственной динамики сети.

Что получилось

Более высокая тревожность чаще встречалась у девочек, у подростков постарше и у тех, чьи родители больше сталкивались с проблемами психического здоровья.

Главная находка касается трёх структур. Миндалина участвует в распознавании угрозы, таламус распределяет сенсорные сигналы и управляет вниманием, а мозжечок, который долго считали только координатором движений, вовлечён также в мышление и регуляцию эмоций. По аннотации статьи, с более высокой тревожностью были связаны более высокая связность в покое и центральность мозжечка, миндалины и таламуса, а также более высокие управляющие затраты сети «мозжечок — базальные ганглии — таламус».

Другие сети, напротив, работали как защита. Чем эффективнее и устойчивее были височно-теменная и лобно-теменная сети, тем ниже были шансы генерализованного или социального тревожного расстройства — на 20–28%. По словам авторов, эти сети играют ключевую роль в регуляции эмоций и социальном функционировании.

Нашлись и структурные отличия. Большая толщина коры или объём верхней височной извилины, покрышечной части нижней лобной извилины, прецентральной извилины и скорлупы — одного из базальных ядер — были связаны с более высокими шансами тревожного расстройства, на 28–44%.

Последний блок результатов касается пространственного мышления. В задании «Человечек» (Little Man Task) на экране появляется фигурка с портфелем в одном из четырёх положений, и нужно определить, в какой руке она его держит, — для этого фигурку приходится мысленно повернуть. Подростки с более высокой тревожностью отвечали немного менее точно. Кроме того, тревожность ослабляла положительные связи между характеристиками мозга и успешностью в задании. Пресс-релиз напоминает, что такие навыки нужны в повседневности: ориентироваться в пространстве, водить машину, собирать мебель, завязывать шнурки.

Изменения, связанные с тревогой, были заметны в 11–12 лет — в этом возрасте и были участники. Отсюда вывод авторов о ранних вмешательствах. «Прецизионная психиатрия, вероятно, будет играть важную роль в психиатрической помощи будущего, — говорит Стамулис. — Мы определили конкретные цепи, связанные с тревогой. Они могут стать мишенями для прицельных вмешательств, которые улучшат психическое здоровье подростков в ближайшей и более далёкой перспективе».

Границы выводов

Работа показывает связи, а не причины: по этим данным нельзя сказать, тревога ли меняет мозг или особенности мозга делают подростка тревожнее. Коэффициенты связей, приведённые в аннотации, невелики, а разница в точности пространственного задания — небольшая. Вывод редакции: это закономерности на уровне тысяч подростков, а не способ поставить диагноз конкретному ребёнку по снимку. Все участники — из американской выборки и примерно одного возраста.

Есть и расхождение в описании главной находки. Аннотация статьи связывает тревогу с более высокой связностью и центральностью мозжечка, миндалины и таламуса, а пресс-релиз больницы и Neuroscience News пишут об «изменённой организации и меньшей силе связей» этой цепи. Полный текст статьи сверить не удалось, поэтому здесь приведена формулировка аннотации. Вмешательства, о которых говорит Стамулис, — перспектива: в этой работе их не проверяли.